Габон
Габон
Бахрейн
Бахрейн
Иордания
Иордания
Эквадор
Эквадор
Гвинея
Гвинея
Руанда
Руанда
Панама
Панама
Доминика
Доминика
Ангола
Ангола
Чехия
Чехия
Тонга
Тонга
Казахстан
Казахстан
Йемен
Йемен
Кения
Кения

Статьи о странах

АБВГДЕЗИКЛМНОПРСТУФХЦЧШЭЮЯ


Россия:

О стране
Гостиницы и отели
Все статьи


Зимний отдых в Карелии

Путешествие к Байкалу

Сергий Радонежский (Радонежский Варфоломей Кириллович)

Федор Шаляпин. Две жены, девять детей и миллионы поклониц

Вера Холодная. Прекрасный призрак

Леонид Филатов устроил Парнас в центре Москвы

Галина Уланова. Неприступная королева танца

Мстислав Ростропович. Человек таланта и добродетели

Любовь Орлова. Секс-символ советской эпохи

Николай Миклухо-Маклай. Человек с Луны

Муслим Магомаев. Всенародный маэстро

Игорь Крутой. "Звездный" композитор

Алла Пугачева. Мои года - моё богатство...

Георгий Вицин, или как Трус победил Гамлета

Булат Окуджава . Дворянин арбатского двора


Россия - Александр Солженицын. Почти счастливый

Александр Солженицын. Почти счастливый

  

Подраздел: Cтатьи о России | Россия
Страницы: 12

Александр СолженицынЖизни, прожитой Александром Иcаевичем Солженицыным, хватило бы на троих-четверых очень крепких и удачливых людей. Его литературное и публицистическое наследие столь велико, что на его осмысление потребуются годы, если не поколения, и десятки людей, если не целый научно-исследовательский институт.

Вся его жизнь - это победа над невероятными обстоятельствами. Александр Исаевич Солженицын родился через полгода после кончины отца. Он сумел попасть на фронт вопреки комиссии, списавшей его по состоянию здоровья. Боевой капитан, он был вычеркнут в 1945-м из наградных списков после того, как его арестовала военная контрразведка. Несмотря на 58-ю статью, он попал в Москву, сумел немало времени продержаться в марфинской "шарашке", откуда, впрочем, был переведен на общие работы в Особый Экибазстузский лагерь в Казахстане. В лагерных условиях ему удалили злокачественную опухоль, и он все равно выжил. После реабилитации он вернулся в Центральную Россию, работал учителем математики и писал прозу "в стол". Публикация в 1962-м в "Новом мире" повести "Один день Ивана Денисовича" произвела эффект разорвавшейся бомбы.

"Иван Денисович", хроника одного дня опытного зэка Шухова, был только первым шагом, который Солженицын собирался сделать для того, чтобы ввести громадный и полностью замалчиваемый пласт советской жизни в литературный и общественный оборот, но правительство страны отнюдь не нуждалось в критике работающей пенитенциарной машины, и писатель оказался преследуемым. Его перестали печатать, у него отобрали архив, его пьесы и сценарии не принимали к рассмотрению. В ответ он не только сосредоточился на том, чтобы продолжать писать, но и предпринял в 1967-м отчаянный гражданский шаг, обратившись к IV съезду писателей с письмом о недопустимости цензуры. Письмо, конечно же, не было опубликовано, к тому же оно окончательно перевело Солженицына в разряд персон нон-грата: он стал оппозиционером действующего режима, диссидентом.

Нобелевская речь, 1974Во второй половине 60-х Солженицын уже был предметом жадного интереса со стороны западной прессы, и письмо съезду, подписанное 16 мая 1967 года, уже 31 мая, переведенное на французский, появилось в Le Monde. В СССР его напечатали только в 1989-м. Этот документ замечателен: в нем Солженицын говорит о фундаментальной важности писательского дела, фактически о его мессианстве: "Литература, которая не есть воздух современного ей общества, которая не смеет передать обществу свою боль и тревогу, в нужную пору предупредить о грозящих нравственных и социальных опасностях, не заслуживает даже названия литературы, а всего лишь - косметики".

Еще прямее он скажет об этом в 1970-м, в Нобелевской лекции, которую ему суждено было прочесть только через несколько лет. Эту без оговорок пламенную речь можно было бы назвать его же словами: "Литература против безжалостного натиска открытого насилия". В ней есть такие слова: "Против многого в мире может выстоять ложь - но только не против искусства. А едва развеяна будет ложь - отвратительно откроется нагота насилия - и насилие дряхлое падет". Он унаследовал это мессианское ощущение значимости изреченного слова от русских писателей XIX века - Толстого и Достоевского, от Владимира Соловьева, которого и цитирует в Нобелевской лекции: "Но и в цепях должны свершить мы сами / Тот круг, что боги очертили нам".

Еще до грандиозного скандала, в который вылилась история с Нобелевской премией (в СССР ждали, что Солженицын от нее откажется, как отказался Борис Пастернак), оказалось, что имя русского писателя имеет чрезвычайный вес: в его поддержку высказывались такие знаменитые литераторы, как Жан-Поль Сартр, Уистан Хью Оден, Джон Апдайк, Курт Воннегут, Генрих Белль, Трумэн Капоте, Гюнтер Грасс и Юкио Мисима. Они даже призывали к культурному бойкоту СССР.

Несмотря на значительную внешнюю и внутреннюю поддержку первая половина 1970-х стала временем мрачных испытаний для писателя и его семьи. Упорное нежелание Солженицына молчать не могло не приводить в изумление власть имущих, но оно же, по крайней мере отчасти, хранило его. Казалось, что когда рукопись "Архипелага ГУЛАГ" попала в КГБ, то участь писателя была решена: трудно было представить, что хоть что-то избавит его от лагерей, но, видимо, рубить этот дуб властям было очень страшно: Солженицына обвинили в государственной измене и выслали из страны. В Европе, а потом и в Америке его принимали с восторгом, представляя его себе как трибуна.

 Страницы: 12

С этой статьей о России также читали:

  Йошкар-Ола

  Россия и Первая мировая война

  Рюрик

  Новый год по-русски

  Николай Рерих. В поисках земного рая

© 2004—2018 «Информационный портал путешественника»Перепубликация материала возможна только с ссылкой на сайт RESTINWORLD.RU